Пользователи
Регистрация
Вход
– Гениев не причесывают, – сказал Мадьяров. – Достоевский не лезет в нашу идеологию. Вот Маяковский. Сталин не зря назвал его лучшим и талантливейшим. Он – сама государственность в своих эмоциях. А Достоевский – сама человечность, даже в своей государственности.
...................................................
– Леонид Сергеевич, как увязать страстную речь о чеховской человечности с вашим гимном Достоевскому? Для Достоевского не все люди в России одинаковы. Гитлер назвал Толстого ублюдком, а портрет Достоевского, говорят, висит у Гитлера в кабинете. Я нацмен, я татарин, я родился в России, я не прощаю русскому писателю его ненависти к полячишкам, жидишкам. Не могу, – если он и великий гений. Слишком досталось нам в царской России крови, плевков в глаза, погромов. В России у великого писателя нет права травить инородцев, презирать поляков и татар, евреев, армян, чувашей.
Седой темноглазый татарин сказал Мадьярову со злой, надменной монгольской усмешкой:
– Вы, может быть, читали произведение Толстого «Хаджи Мурат»? Может быть, читали «Казаков»? Может быть, читали рассказ «Кавказский пленник»? Это все русский граф писал, более русский, чем литвин Достоевский. Пока будут живы татары, они за Толстого молиться будут Аллаху.
Штрум посмотрел на Каримова.
«Вот ты какой, – подумал он, – вот ты какой».
– Ахмет Усманович, – сказал Соколов, – я глубочайше уважаю вашу любовь к своему народу. Но разрешите мне тоже гордиться тем, что я русский, разрешите мне любить Толстого не только за то, что он хорошо написал о татарах. Нам, русским, почему-то нельзя гордиться своим народом, сразу же попадаем в черносотенцы.
Каримов встал, лицо его покрылось жемчужным потом, и он проговорил:
– Скажу вам правду, действительно, почему мне говорить неправду, если есть правда. Если вспомнить, как еще в двадцатых годах выжигали тех, кем гордится татарский народ, всех наших больших культурных людей, нужно подумать, – для чего запрещать «Дневник писателя».
– Не только ваших, били и наших, – сказал Артелев.
Каримов сказал:
– У нас уничтожили не только людей, национальную культуру уничтожили. Теперешняя интеллигенция татарская – дикари по сравнению с теми людьми.
– Да-да, – насмешливо сказал Мадьяров, – те могли создать не только культуру, но и свою татарскую внешнюю и внутреннюю политику. А это не годится.
– У вас есть сейчас свое государство, – сказал Соколов, – есть институты, школы, оперы, книги, татарские газеты, все вам дала революция.
– Правильно, есть и государственная опера, и оперное государство. А урожай наш собирает Москва, и сажает нас Москва.
– Ну, знаете, если бы вас сажал татарин, а не русский, от этого бы вам легче не было, – проговорил Мадьяров.
– А если бы вообще не сажали? – спросила Марья Ивановна.
– Ну, Машенька, чего захотела, – сказал Мадьяров.
